Почему из жизни уходят самые лучшие люди – те, которых мы больше всех любим или уважаем, или гордимся. Уходят слишком рано, слишком
 быстро и слишком неожиданно - не дожив, не до любив, не до творив…
Говорят, Господь забирает лучших к себе, но разве мы так плохи, что не достойны даже быть рядом с ними, наслаждаться общением с ними,
 учиться у них?
Умер Дима Лукьянов... Умер, так же как и жил – быстро и резко. Его смерть была шоком – да, он болел, но был прогресс, и в голове прочно
 засела мысль, что он здоров и скоро вернется на сцену, к творчеству, к родным, к нормальному образу жизни. Хотелось верить в лучшее,
 надеяться на чудо...
Дима умер в самом начале нашего с ним знакомства – когда тайна характера только-только приоткрыта и есть огромное желание общаться дальше
 и узнавать больше. Но даже за тот короткий промежуток времени что-то привлекло меня в его личности, и это что-то связало меня с Димой
 теперь уже навсегда.
Анализируя все события, которые хоть как-то были связаны с ним, я поняла главное из этого «что-то» - Дима до конца своей жизни был в душе
 ребенком - ведь это так тяжело в себе сохранить, а он смог. Это выражалось во всем – в его манере общаться – легко и по-детски
 доверчиво. В его доброте и любви к близким и родным людям – когда чувства выражались открыто от всего сердца, от всей души. В его
 восприятии окружающих несправедливостей – с болью в сердце, с сопереживанием и желанием помочь. Но при этом он не ожесточался, оставался
 таким же непосредственным и жизнелюбивым.
А как со всеми общался его автоответчик – «здравствуйте, вы позвонили Димке Лукьянову!!!» Он сам себя воспринимал Димкой и таким он
 останется для многих.
Мне повезло, что я общалась с ним. И мне не повезло, что так мало. Я видела его игру на сцене – сопереживала, верила, плакала вместе
 с его героями, поражалась его мастерству и училась жизненной мудрости у его героев.
Счастье было слышать, как звучит его голос – со звонкой хрипотцой, которая тоже выдавала в нем ребенка.
Счастьем было просто слушать его доверительный рассказ о своей жизни, направленный только на тебя, рассказанный только тебе, доверенный
 только тебе.
Иногда, когда я видела его одного после спектакля, в его глазах была усталость и какая-то внутренняя глубокая задумчивость – но как
 только ты к нему обращался, его глаза загорались искренним удивленным светом, который лился именно из этой глубины.
Как жаль, что всего этого счастья не сможет испытать уже никто. Как жаль, что счастье общения с такими людьми ограничивается временем
 и жизнью...
Очень надеюсь, что память о Диме – его родных, близких, друзей и всех, кто его знал, не будет скоротечной. Что, облегчив и притупив боль,
 не притупится память и будет светиться яркими образами Человека, который так много хотел сделать в этой жизни, и так немного успел
 за отведенное ему время...
Ирина Куриленко
22 мая 2009 г
Память
("Театрально-концертный Киев" май 2009)
В мае ему исполнилось бы 50… Но два месяца назад артисты Киевского театра драмы и комедии на Левом берегу Днепра попрощались со своим
 коллегой Дмитрием Лукьяновым. Он долго и мужественно боролся с тяжёлой болезнью. Она оказалась сильнее человеческих возможностей.
 В театре драмы и комедии артист работал почти с момента его основания – с 1980 года. Зрители полюбили актёра за его яркие, глубокие
 и такие разные роли. Среди сценических работ Дмитрия были Глумов («Я вам нужен, господа!»), Капулетти («Ромео и Джульетта»),
 Хома («Нехай одразу двох не любить»), Джон Валлоне («Врём чистую правду»), Мистер Уэбб («Наш городок»), Свидригайлов и 
Керилашвили («Голубчики мои!..») и много других. Спектакли, в которых играл Дмитрий Лукьянов, были показаны на международных театральных
фестивалях в Санкт-Петербурге, Львове, Одессе, Энергодаре.
Он был умным и талантливым артистом, прекрасным товарищем, потому что он был отзывчивым, интеллигентным,порядочным... Творческому
 коллективу театра тяжело смириться с этой преждевременной утратой. Не раз вспомнят его и зрители, которые помнят его роли…
20 мая 2009 г
Профессия – актер
(Это статья не успела выйти)
Дмитрий Лукьянов: «Еще мечтаю о режиссуре»
- Дмитрий, вы родились в актерской семье, детство было просто пронизано театром, и путь на сцену был, можно сказать, предопределен?

- Действительно, мой недавно ушедший из жизни отец – Борис Петрович Лукьянов, с 1947 года работал в Национальном театре им. Франко.
 Мама не стала актрисой только в силу семейных обстоятельств. Сестра Ия Лукьянова, была актрисой Киевского театра драмы и комедии на
 Левом берегу со дня его основания. А я с детства любил декламировать стихи, чувствовал, что могу удерживать внимание зрителей.
 Занимался в народном театре, даже вместе с папой читал сказку в телепередаче «На добраніч, діти!» Хотя сразу после школы я хотел быть... режиссером!
- Сразу вот так – не больше и не меньше?
- Но желание мое было «подкорректировано» сестрой, которая старше меня на семь лет, и театральный опыт к тому времени уже имела:
 «Чтобы стать режиссером, надо обязательно сперва пройти актерскую школу», – утверждала она. И я, умерив юношеские амбиции, поступил
 на актерский факультет Киевского театрального института им. Карпенко-Карого. Шел учиться актерской профессии, зная обо всех рисках,
 ей сопутствующих. Тем не менее, никакой альтернативы для себя не представлял.
- А потом – уже о режиссуре не помышляли?
- Ну почему же? Во-первых, я и сейчас не оставил идею осуществить самостоятельно какую-либо постановку, а во-вторых, у меня уже есть,
 пусть и небольшой, но опыт участия в режиссуре нескольких спектаклей нашего театра . А что касается смены актерства на режиссуру,
 то его не произошло по той простой причине, что сценическая игра очень сильно меня увлекла. А еще – я привык любую работу делать
 качественно, докапываясь до глубин. И, несмотря на то, что еще до прихода на сцену считал себя человеком, знающим театральную жизнь
 и профессию актера, открыл для себя множество очень тонких нюансов. Может быть, это прозвучит банально, но я постоянно, на протяжении
 многих лет постоянно ощущаю в себе стремление к совершенству.
- Кто кроме родителей и сестры, активно поучаствовал в вашем актерском становлении?
- Мне очень повезло с педагогами. Судьбе было угодно, чтобы актерскому мастерству меня учили Борис Ставицкий, Владимир Оглоблин и
 Валерий Ивченко - без преувеличения выдающиеся театральные деятели. Хотя главным критерием и критиком, примером и советчиком для меня
 всегда оставался мой отец.
Было, конечно, и много интересных режиссеров, актеров, да и нетеатральных людей, которые в определенной степени влияли на мое
 мировоззрение. Выделять кого-либо – неправильно. Я считаю: любые встречи, которые оставляют след, важны и для человека и для
 «актерской копилки», из которой и добываются средства для сценического творчества.
- Известно, что практически у каждого актера бывают сложные периоды, вызванные невостребованностью. Были ли у вас простои в работе,
 как удавалось справляться с ощущением нестабильности или даже депрессии?
- Как и у многих актеров (если не у всех!) у меня был период, когда долгое время не было хороших предложений, больших ролей.
 Справляться с гнетущей невостребованностью помогала давно усвоенная мною истина: очень важно уметь ждать.
 И при всех сложностях – стараться быть в форме, быть всегда готовым реализоваться. Помогали при этом хорошие книги, хорошие люди
 и живопись. Искусство, по-моему весьма театру родственное. Какие-то недосказанные со сцены вещи, пытался передать маслом и пастелью
 – не берусь судить, насколько высока художественная ценность этих картин, но с депрессией они справляться помогали.
- Посещают ли мысли о том, что не удалось сыграть какую-то роль, о которой мечтали?
-У каждого актера есть ряд ролей, о которых он мечтал с первого курса! Но у меня период мечтаний как-то быстро прошел –такое уж
 свойство характера. Но бывает – играешь роль из пьесы неизвестной широкой публике, персонажа, о котором не то что не мечтал – и не
 слыхал о таком до репетиций – и неожиданно получаешь колоссальное удовлетворение. Уже давно у меня есть желание просто работать
 в интересном материале, без привязки к какому-то герою конкретно. Хотя, в молодости я, к сожалению, не доиграл больших ролей.
И сейчас порой не хватает опыта, который мог бы приобрести тогда, работая с серьезным, большим материалом. Хотя в советское 
время (и это объективный фактор!) в репертуаре театров было много откровенно слабых, но «идеологически выдержанных» пьес, 
а классику ставили редко. И получалось, что если и предлагали роль, то нередко это была плохая драматургия. От души желаю начинающим
артистам именно в молодости играть интересные, большие роли, своевременно набираться необходимого сценического опыта.
- На протяжении многих лет вы работаете в одном театре. Чем можете объяснить свою привязанность?
- Да, я не изменил своему театру, хотя, если откровенно, были моменты, когда хотел уйти. Теперь убежден, что поступал правильно,
 оставаясь в составе труппы даже в трудные для себя периоды. Мне несказанно повезло, что играл и играю в спектаклях прекрасных режиссеров
– художественного руководителя Эдуарда Митницкого и его учеников Алексея Лисовца, Александра Балабана, Дмитрия Богомазова и других.
Многие режиссеры выросли у меня на глазах в блестящих профессионалов, покоряющих столичных зрителей своими спектаклями. А в последние
 лет семь – восемь постановки театра, его режиссеры и актеры постоянно становятся лауреатами театральной премии «Киевская пектораль»,
 что говорит не только о любви зрителей, но и о признании театральных критиков. Наш театр постоянно в движении, в поиске, практически
 все последние премьеры – это яркое событие в театральной жизни города.
Однажды мне довелось быть участником дискуссии о театральных экспериментах, где один из режиссеров (не из нашего театра) утверждал,
 что, мол, в современных академических театрах много балласта: ряд актеров подолгу не получают ролей, некоторые пьют... «Мне бы дали
 всего человек 15, – утверждал он, – и я бы создал дееспособный коллектив и систематически ставил бы спектакли самого разного плана...»
 Считаю подобные утверждения глубочайшим заблуждением.
Театр живет своей, присущей только этому коллективу жизнью, и играет спектакли, рожденные энергией всех без исключения: выходящих и не
 выходящих на сцену, пьющих и непьющих. И уход любого человека, тем более проработавшего много лет, из коллектива театра не может
 пройти незамеченным. Что-то в коллективе обязательно поменяется.
- А какие увлечения у вас?
- Раньше активно занимался спортом – фехтование, игровые виды. В настоящее время, может, не так часто, как хотелось бы, продолжаю играть
 в большой теннис. А еще много времени провожу за компьютером, рисую, пишу музыку.
25 апреля 2009 г
"Я Вам нужен, господа!"
На Глумова - Дмитрия Лукьянова, ждали с таким нетерпением. Его принимали, как своего. От него ждали продолжения их способа мышления,
 идей, которые ониуже не способны ни рождать, ни осуществлять, а в будущем, возможно, и живых последователей. Естественно, что на все
 выходки Глумова закрывали глаза. Поэтому Глумов мог позволить себе открыто над ними издеваться, и он себе это позволяет. Выйдет в 
майке или в шортах, или вообще вбелье, немного приоткроет рот в дурной полуулыбке, положит руку на бедро - и вот мол, дождались,
 встречайте! Глумов рождён этим обществом. Он его последователь, символ времени, что настало...
- Я Вам нужен, господа! - Коронная фраза Глумова - Дмитрия Лукьянова
15 марта 2009 г
Соблазн игры... (от 16 мая 2008 г)
(портрет-очерк актёра Дмитрия Лукьянова)
В Киеве вообще-то любят Лукьяновых: есть станция метро «Лукьяновская», есть Лукьяновский рынок… Любят киевляне и актёра из театра 
Митницкого — Дмитрия Лукьянова (знакомого зрителям по фильмам «Двойник», «Украинская вендетта», «Возвращение Мухтара», «Пушкен», 
«Че Гевара» и др.).
Его колоритная, высокая,несколько грузная фигура
всегда ищет на сцене своё законное место — центральное.
Актеру подвластны как драматические, так и остро-
комедийные роли. Он, как большой ребёнок, испытывает радость от самого пребывания на сценической площадке.
Вот он подходит к пианино и «берёт» несколько аккордов.
Наступает короткая пауза, в которой человек явственно
задаётся вопросом: уйти или остаться? Но он никогда не
уйдёт. Не сможет — настолько силён соблазн ИГРЫ...
Дитя цирка
«Я — инвалид детства по актёрству», — смеётся Дмитрий.
Старшая сестра Ия и её муж тоже были актёрами, так что
разговоров о театре мальчик «переел» с избытком. Когда
ему было четыре года, сидя на спектакле в зрительном зале,
он пожалел отца, игравшего грустную роль, и вышел к
нему на сцену — поддержать: «Папа…» Душевный порыв был
не понят, и огромные, взволнованные глаза отца и его
свистящий шёпот ещё долго снились Диме по ночам...
Будущая профессия властно заявила о себе в девять лет: ему пришлось сыграть маленького партизана в прямом телевизионном эфире 
на Москву, в передаче «Стельмах
о детях и про детей», где ведущей была Лариса Хоролец. К тому же отец, играя Доктора Айболита в детской передаче, неоднократно 
привлекал Диму к себе в партнёры. Но Дима бредил не театром, а цирком, где он дневал и ночевал. Все программы пересматривались 
по нескольраз. Старушки-билетёрши беспрекословно пропускали этого одержимого мальчишку, зная, что его место на подстеленной газетке 
или программке, на лестнице в проходе. Его истинным кумиром был
Леонид Енгибаров! Всё, что тот делал на арене, казалось
волшебством и трогало до слёз. Дима упросил знакомую укротительницу, и та познакомила его с Л.Енгибаровым. Состоялась уважительная 
беседа знаменитого артиста с
заикающимся от счастья мальчишкой. Потом Л.Енгибаров
отправился работать номер, а Дима поспешил в проход, на
«заветную газетку». Л.Енгибаров исполняет интермедию, просит кого-нибудь из зрителей помочь ему. Дима прекрасно знал, что в зале сидит
 «подсадка», но пауза затягивалась, и мальчик решил спасать положение. Но когда он перелез через бортик и вышел на арену, то по глазам
 артиста понял, что попал впросак, — снова наступил на те же грабли, что и в отцовском театре!
«Что ты здесь делаешь?» — тихо и сдержанно (уж лучше бы
накричал!)поинтересовался Л.Енгибаров. — «Так я пойду?» — полуутвердительно прошептал Дима. — «Иди», — не разжимая губ и приветствуя
 зрителей рукой, прошептал артист и повернулся к нему спиной. Подобного позора в жизни Дима не испытывал. До сих пор Дмитрий краснеет
 от стыда, вспоминая этот давний эпизод.
И драма, и комедия.
Во времена, когда Украиной правил Щербицкий с драмтеатрами вообще было туго: всё, что не касалось футбола, могущественного первого
 секретаря ЦК КПУ интересовало
мало. А театральный выпускает два курса в год, по двадцать
человек на каждом. И все хотят работать в столице. Про-
блема! Старший Лукьянов задумался, куда устроить дочь Ию:
в театр им. И. Франко? Нет, легче создать новый театр! Помогли знакомые